# Второй спутник

Эдмонд Гамильтон

## The Second Satellite 1930


Норман и Хакетт, неуклюжие в своих толстых лётных комбинезонах, казалось, заполнили собой весь маленький кабинет. Хардинг, руководитель полетов, сидел на другом конце комнаты и пристально смотрел на них. Два самолета, взлетевшие в лучах рассвета с лётного поля, ревя моторами, пронеслись над зданием.

Когда шум стих, Хардинг заговорил:

— Я не знаю, кто из вас двоих более сумасшедший, — сказал он. — Ты, Норман, придумавший такую дурацкую авантюру, или ты, Хакетт, решивший отправиться вместе с ним.

Хакетт ухмыльнулся, а длинное, худощавое лицо Нормана осталось серьезным.

— Без сомнения, все это звучит слегка безумно, — сказал он, — но я убежден в своей правоте.

Руководитель полетов покачал головой.

— Норман, тебе следовало бы романы писать, а не летать. Второй спутник — и Феллоуз с остальными на нём… да что за чёрт!

— Какая еще теория может объяснить их исчезновение? — спокойно спросил Норман. — Вы знаете, что с тех пор, как появились новые самолеты X-типа, сотни летчиков по всей Земле пытались установить на них рекорды высоты. Двадцать пять миль… тридцать… тридцать пять… рекорды бьются каждый день. Но из сотен летчиков, поднимавшихся на такие огромные высоты, четверо так и не вернулись. Их больше никто не видел!

— Один исчез над северной Швецией, второй над Австралией, третий над Нижней Калифорнией, а четвёртый, Феллоуз, прямо здесь, над Лонг-Айлендом. Вы видели глобус, на котором я отметил эти четыре точки, и вы могли заметить, что, если их соединить линией, они образуют идеальный круг вокруг Земли. Единственное объяснение заключается в том, что четверо летчиков, достигнув высоты сорока миль, были захвачены каким-то телом, движущимся вокруг Земли по круговой орбите, какой-то неизвестной луной, вращающейся вокруг Земли внутри ее атмосферы, вторым спутником Земли, о существовании которого до сих пор никто не подозревал!


Хардинг вновь покачал головой.

— Норман, твоя теория была бы верна, если бы не тот очевидный факт, что ни один подобный спутник никогда не был замечен.

— Вы сможете увидеть пулю, пролетающую мимо вас? — возразил Норман. — Два самолета в Швеции и Нижней Калифорнии исчезли с разницей в три часа на противоположных концах Земли. Это означает, что этот второй спутник, как я подсчитал, совершает оборот вокруг Земли каждые шесть часов, и значит, двигаясь с такой ужасающей скоростью, он будет виден с поверхности Земли не более, чем летящая винтовочная пуля.

— Двигаясь через земную атмосферу с такой скоростью, можно было бы ожидать, что он сгорит от трения о воздух. Но нет — этого не происходит, потому что собственная сила притяжения спутника собрала вокруг него достаточно воздуха, чтобы образовать плотную крошечную атмосферу, обволакивающую и защищающую его, пока он мчится сквозь верхние слои земного воздуха. Нет, Хардинг, я уверен, что этот второй спутник существует — и столь же уверен, что именно он виновен в исчезновении тех четырёх лётчиков.

— И теперь вы с Хакеттом, — задумчиво произнёс Хардинг, — рассчитали момент, когда он будет проходить над нами, и собираетесь подняться на самолёте Х-типа чтобы его обнаружить.

— Обнаружить? — переспросил Хакетт. — Мы не собираемся подниматься на сорок миль только для того, чтобы взглянуть на эту чертову штуку — мы собираемся попробовать сесть на нее!

— Вы, конечно, с ума сошли! — взорвался руководитель полетов. — Если Феллоуз и остальные были захвачены этой штукой и не смогли вернуться, то, ради всего святого, зачем вам-то двоим… — Он внезапно осёкся. — О, кажется, я понимаю, — неловко добавил он. — Феллоуз был вашим приятелем, не так ли?

— Лучший из всех, кто когда-либо выходил на поврежденном «Ньюпоре» против трех «Фоккеров», чтобы вытащить нас из пекла, — тихо сказал Норман. — И если бы пропали мы с Хакеттом, он обшарил бы всё небо, ища нас — он же чёртов псих! Что ж, и мы не собираемся его подводить.

— Понимаю, — повторил Хардинг. Потом добавил: — Ладно, вот идет ваш механик, Норман, значит ваш самолёт, должно быть, готов. Пойду-ка я с вами. Это же настоящее событие — видеть, как два Колумба отправляются к другому миру.


Серый рассвет над лётным полем постепенно начал окрашиваться в бледно-розовые тона, когда все трое направились к месту, где стоял длинный X-тип, его странно изогнутые крылья, закрытая кабина и плоский, похожий на веер хвост тускло поблескивали в утреннем свете. Мотор самолета уже вовсю ревел, а пузатые колеса с трудом удерживались упорами. В своих громоздких костюмах Норман и Хакетт в неверном утреннем свете казались окружающим двумя огромными обезьяноподобными фигурами.

— Что ж, желаю удачи, — сказал им Хардинг. — Вы знаете, я за вас очень переживаю, но, полагаю, вам бесполезно напоминать о предосторожности?

— Кажется, я где-то слышал это слово, — усмехнулся Хакетт, пожимая вместе с Норманом руку руководителю полётов.

— Все это — чистейшая авантюра, — сказал Норман начальнику. — И если мы не вернёмся в разумные сроки… ну, тогда вы поймёте, что наша теория была верна. А уж рассказывать об этом миру или нет — решайте сами.

— Ради вашего же блага, я надеюсь, что вы глубоко заблуждаетесь, — улыбнулся начальник. — Я много раз говорил вам, чтобы вы «убирались с Земли», но, признаться, никогда не думал, что вы воспримете это буквально.

Хардинг отступил назад только тогда, когда два лётчика с трудом забрались в тесную кабину. Норман взялся за штурвал, дверца захлопнулась, и в тот миг, когда из-под колёс были выдернуты клинья упоров, а двигатель взревел ещё громче, длинный самолёт круто взмыл с поля, уходя под головокружительным углом в рассветное небо. Хакетт махнул пухлой рукой в сторону стремительно уменьшающихся фигурок людей на оставшемся внизу лётном поле, затем отвернулся от иллюминатора, чтобы, как и его напарник, посмотреть вперед.

Самолет летел по узкой восходящей спирали вверх, под таким углом, на который не был способен ни один другой аппарат, кроме Х-типа. Глаза Нормана неотрывно следили за приборами, пока они набирали высоту, а его уши неосознанно прислушивались к звукам работающего мотора. Земля быстро уходила вниз и по мере подъёма превращалась в огромную серую вогнутую чашу.

К тому времени, когда была достигнута пятимильная высота, поверхность Земли окончательно изменилась с вогнутой на выпуклую. Самолёт теперь набирал высоту по более широкой спирали, но поднимался так же уверенно и ровно, как прежде. На стеклах кабины начал быстро образовываться иней, наползая от краёв. Норман что-то сказал, перекрывая приглушенный шум мотора, и Хакетт включил электрические радиаторы. Иней отступил, когда теплый, чистый воздух наполнил кабину.

Десять миль… пятнадцать… они уже достигли высот, невозможных ещё несколько лет назад — но для X-типа это было пустяком. На отметке в десять миль Хакетт включил компактный генератор кислорода, и в кабине распространился свежий, острый запах. Двадцать миль… двадцать две…


Через некоторое время Норман молча указал на часы на приборной доске, и Хакетт кивнул.

Они шли точно по графику — рассчитывали достичь высоты в сорок миль к десяти часам утра, именно к тому времени, когда, судя по вычисленной орбите, над ними должен был пройти второй спутник.

— Двадцать шесть… двадцать семь… двадцать восемь… — бормотал Хакетт, следя за стрелкой высотомера, медленно ползущей вверх.

Бросив косой взгляд вниз через иллюминатор, он увидел, что Земля под ними превратилась в огромный серый шар, там и тут её тусклую поверхность скрывали белые океаны облаков.

— Тридцать одна… тридцать две…

Самолет теперь набирал высоту медленнее и поднимался под меньшим углом. Даже X-типу приходилось тяжело в разреженном воздухе, окружавшем их сейчас. Только сверхлёгкая, сверхмощная машина могла достичь таких невероятных высот.

На тридцать четвёртой миле началась настоящая битва за высоту. Норман удерживал самолёт в плавной восходящей спирали, проявляя высочайшее мастерство — в воздухе, который уже почти не существовал. На стеклах, несмотря на работающие обогреватели, вновь появился иней. Стрелка высотомера медленно подползла к отметке сорок. Норман продолжал кружить, слегка наклонив крылья, но не набирая высоту, Земля под ним казалась огромным серым туманным шаром.

— Долго на такой высоте не продержишься, — бросил он. — Наш полет окажется напрасным, если второй спутник не появится через несколько минут.

— Здесь, наверху, все выглядит совсем по-другому, — перекричал рев мотора Хакетт. — Там, внизу, было легко говорить о том, что мы сможем «запрыгнуть» на эту штуку, но здесь, наверху, черт возьми, нет ничего, кроме воздуха, да и того очень мало!

Норман ухмыльнулся.

— Будет больше. Если я прав насчет этой штуки, нам не нужно будет ничего делать — её атмосфера сама нас подхватит.

Оба встревожились, когда мотор на мгновение закашлялся и прервал ровный ритм работы, но через секунду снова взревел на устойчивых оборотах. Норман покачал головой.

— Может, это все-таки глупая затея. Нет, я по-прежнему уверен, что мы правы! Но, похоже, сегодня доказать это не удастся.

— Будем спускаться? — спросил Хакетт.

— Нам придется это сделать через несколько минут. Даже с собственной подачей воздуха двигатель не сможет держать эту высоту…


Норман так и не закончил фразу. Раздался резкий, нарастающий, стремительный звук такой невероятной мощи, что достиг их ушей сквозь рев мотора. Затем в одно мгновение вселенная, казалось, сошла с ума; серый шар Земли и Солнце над ним завертелись бешеным вихрем, закружившись вокруг самолёта, который швыряло в пространстве, как пушинку.

Рёв становился всё громче, переходя в оглушительный грохот. Воздушные потоки били по самолёту, трясли и крутили его, будто схватив гигантскими руками. И в тот миг Хакетт успел увидеть — рядом с ними, среди звёзд, вырос другой шар, не Земля — зеленоватая сфера, разрастающаяся с ослепительной скоростью, заполняющая всё небо рядом с их кружащимся самолетом! Ветер стих; зеленый шар превратился в целый мир — в ландшафт, раскинувшийся под ними: зелёные равнины и моря, стремительно приближающиеся к ним! Норман боролся с управлением — земля и море, вращаясь, приближались к ним с головокружительной скоростью — удар!

С оглушительным грохотом самолет застыл на месте. Солнечный свет лился в иллюминаторы, а вокруг него возвышались огромные зеленые растения. Хакетт, несмотря на предупреждающий крик Нормана, распахнул дверь и выскочил наружу, Норман — за ним. Они пошатнулись, упали — странно медленно, почти невесомо, — потом поднялись, ухватившись за самолёт, и ошеломлённо огляделись.

Самолет врезался в заросли гигантского зеленого тростника, возвышавшиеся на целый ярд над их головами, и посадка «на брюхо», похоже, не причинила машине серьёзного вреда. Почва у них под ногами была мягкой и влажной, воздух теплым и ароматным, а гигантские заросли тростника скрывали от них весь окружающий пейзаж.

В небе, у самого горизонта, необычайно ярко пылало солнце. Но оно казалось крошечным по сравнению с огромным серым кругом, заполнявшим половину неба над их головами. То была гигантская серая сфера, местами скрытая белыми полосами облаков и туманными завесами, но на её поверхности ясно проступали очертания континентов и сверкающих морей. Оба пилота оцепенели, поражённые осознанием того, что видят.

— ЗЕМЛЯ! — пробормотал Норман. — Это Земля, Хакетт, над нами; Боже мой, я до сих пор не могу поверить, что мы это сделали!

— Тогда мы… на спутнике… на втором спутнике! — с трудом выговорил Хакетт, словно борясь с самим фактом его наличия. — Те воздушные потоки, что подхватили нас…

— Они были атмосферой этого мира, второго спутника! Они подхватили нас и унесли в атмосферу этого маленького мира, Хакетт. Теперь мы движемся вместе с ним вокруг Земли с огромной скоростью!

— Второй спутник, и мы на нем! — недоверчиво прошептал Хакетт. — Но этот тростник… неужели всё здесь такое?

Они попытались отойти от самолета. Это усилие заставило обоих пилотов взвиться вверх в большом, медленным прыжке, чтобы опуститься в более чем двадцати футах от самолета. Не обращая внимания на этот странный эффект слабой гравитации спутника, они двинулись дальше, и каждый их шаг становился гигантским, неуклюжим прыжком. Через четыре таких шага они выбрались из зарослей гигантского тростника на открытое пространство.

Они оказались на пологом травянистом склоне, тянувшемся вдоль серо-зеленого моря, простиравшегося справа от них до самого удивительно близкого горизонта. Слева поднимались невысокие холмы, покрытые густыми зарослями зеленой растительности, похожей на джунгли. Хакетт и Норман, однако, в тот момент не смотрели ни на море, ни на холмы, а на несколько десятков нелепых фигур, повернувшихся к ним в тот же миг, как они появились из зарослей тростника. Холодный, болезненный ужас охватил обоих — всё происходящее казалось нереальным, словно дурной сон. Ибо огромные фигуры находившиеся в нескольких ярдах от них и обратившие на них свой взор, были жаболюдьми!


Жаболюди! Огромные пятнистые зеленые существа высотой от семи до восьми футов, с изогнутыми мощными ногами и руками, заканчивающимися перепончатыми лапами. Головы были раздутыми, шаровидными, с широко расставленными немигающими лягушачьими глазами по бокам, белогубые рты очерчены бледными линиями. Трое из существ держали в лапах чёрные металлические стержни с рукоятями, странно похожие на пистолеты для спортивной стрельбы по мишеням.

— Норман! — в голосе Хакетта послышался ужас. — Норман!

— К самолёту! — сипло выкрикнул Норман. — К самолету…

Они, спотыкаясь, бросились назад, но жаболюди, оправившись от первого удивления, тут же огромными прыжками рванулись за ними! Двое лётчиков, оттолкнувшись от земли и практически паря в воздухе, понеслись к тростниковым зарослям — но зелёные чудовища оказались невероятно быстры. Из глотки одного из них вырвался глухой, квакающий крик, и в тот же миг другой поднял свой чёрный стержень, из него что-то вылетело и разорвалось совсем рядом с Норманом. При взрыве не было ни звука, ни вспышки, но тростник на несколько футов вокруг исчез!


Хриплый крик Хакетта — существа настигли его, схватив на краю тростниковых зарослей! Норман поменял направление своего плавного прыжка, чтобы врезаться в борющихся с лётчиком жаболюдей. Всё завертелось перед глазами, когда он врезался в них; огромные перепончатые лапы тянулись к нему со всех сторон. Болезненная, неистовая ярость охватила Нормана: он чувствовал, как его кулаки врезаются в холодные, мягкие, скользкие тела. В уши ворвались хриплые, квакающие крики; и вот уже их обоих, Хакетта и Нормана, подняла на ноги, плотно держащая их четвёрка существ.

— Боже мой, Норман, — пытаясь вырываться, выдохнул Хакетт. — Что это за существа… жабы?

— Спокойно, Хакетт. Похоже, это обитатели второго спутника. Подожди…

Один из вооруженных жаболюдей приблизился и осмотрел их, а затем низким голосом проквакал приказ. Затем, все еще крепко держа обоих, группа монстров двинулась по склону, обходя кромку моря. Через несколько минут они достигли двух странных предметов, лежащих на прибрежном склоне. Они выглядели как длинные черные металлические лодки, узкие, с острыми носом и кормой. В носовой части размещался компактный механизм с панелью управления, а на корме и по бокам располагались длинные трубы на шарнирах, похожие на пулеметы.

Жаболюди жестом велели Норману и Хакетту садиться в одну из лодок, и, когда те подчинились, пристегнули их металлическими ремнями, предназначенными, видимо, для этой цели. Четверо существ разместились в той же лодке; остальные заняли вторую. Одно из них, усевшись на носу, положило лапы на панель управления, раздалось мягкое, ровное урчание мотора — лодка плавно поднялась в воздух, а за ней — вторая. Она полетели над серо-зеленым морем, земля быстро исчезала из виду, вокруг простиралась только вода, опоясанная близким горизонтом. По близости горизонта Норман понял, что второй спутник Земли действительно мал по сравнению со своей огромной материнской планетой. Чтобы вернуть себе ощущение реальности, он задрал голову и посмотрел вверх — туда, где висела гигантская серая сфера Земли.

Под настороженными взглядами жаб Хакетт прошептал ему:

— Норман, это всё нереально, это не может быть реальностью! Эти существа… эти лодки… они разумны, как люди…

Норман попытался успокоить товарища:

— Это другой мир, Хакетт. Гравитация другая, освещение другое, все другое, и, значит, сама эволюция пошла по другому пути. На Земле люди в процессе эволюции стали самыми разумными формами жизни, а здесь, по-видимому, этой роли удостоилась раса жаб.

— Но куда они нас везут? Сможем ли мы когда-нибудь снова найти наш самолет?

— Бог его знает. Если нам когда-нибудь удастся избавиться от этих существ, то, возможно, сможем. И нам ещё нужно найти Феллоуза; интересно, где он теперь в этом мире?


В течение многих минут две лодки на огромной скорости неслись над бескрайними водами, пока наконец на линии горизонта впереди не показалось что-то тёмное и неподвижное. Хакетт и Норман с большим интересом пытались рассмотреть, что это. Сначала им казалось, что это гигантская приземистая гора, поднимающаяся из моря, но по мере приближения они заметили, что ее очертания слишком правильные, и, при всей колоссальности размеров, это творение рук разумных существ. Когда лодки подлетели ближе, оба невольно ахнули.

Это был гигантский купол из черного металла, отвесно поднимающийся из пустынного моря, миль десять в диаметре, если не больше, и треть от этого максимальной высоты. В нем не было видно ни ворот, ни окон, ни какого-либо другого отверстия. Только колоссальный гладкий черный купол, возвышающийся над водной равниной. Тем не менее, две лодки приближались к нему.

— Они же не собираются внутрь?! — воскликнул Хакетт. — Нет же никакого способа проникнуть внутрь, да и что там может быть вообще? Это какое-то безумие.

— Должен быть какой-то способ, — коротко ответил Норман. — Они замедляются…

Снижаясь, летающие лодки и в самом деле замедляли ход. Теперь они были совсем рядом с куполом, его изогнутая стена возвышалась перед ними, как простирающийся в небеса барьер. Внезапно лодки резко нырнули вниз, к зеленому морю. Прежде чем двое лётчиков успели понять, что происходит, и успели лишь инстинктивно сделать глубокий вдох, обе лодки вспороли поверхность моря и стремительно понеслись вниз, в зеленые глубины.

Ослепленный, брошенный на металлический ремень сопротивлением воды, рассекаемой ими, Норман всё же сохранил остатки сознания, достаточные, чтобы заметить снопы света, прорывающиеся вперёд из носов мчащихся лодок, и смутно различить странных обитателей глубин, то появлявшихся, то исчезавших в этих лучах, пока лодки неслись вперед. Он смутно осознавал, что вода, попавшая ему в рот, была пресной, и, пытаясь изо всех сил задержать дыхание, он также осознавал, что жаболюди, казалось, не беспокоились из-за внезапного погружения в воду, их амфибийная природа позволяла им оставаться под водой гораздо дольше, чем это было возможно для любого человека.

Лодки неслись под водой с ужасающей скоростью, и через несколько секунд перед ними возникла гигантская металлическая стена большого купола, уходящая вниз, в самую глубину. Сквозь пелену воды Норман смутно различил, что весь этот колоссальный купол покоится на громадном основании из скалы, поднимающейся со дна моря почти до поверхности. И вдруг в стене появилось большое круглое отверстие; лодки влетели в него и понеслись по заполненному водой туннелю. Норман почувствовал, что его легкие вот-вот разорвутся, и тут туннель резко повернул вверх, и лодки со свистом выскочили из заполненного водой туннеля на воздух!


Но это был не открытый воздух. Они оказались под гигантским куполом! Норман и Хакетт глубоко вдохнули, и на их лицах отразился благоговейный трепет от вида открывшейся им картины. Высоко над головами простиралась колоссальная изогнутая крыша купола, охватывавшая расходящееся во все стороны огромное пространство. Под крышей все было освещено ярким светом, который, как они оба могли поклясться, был солнечным. Купол, по сути, был крышей гигантского освещенного здания, а на его основании раскинулся огромный город.

Город жаболюдей! Их лодки поднимались всё выше, и Норман с Хакеттом смогли его отлично рассмотреть. На квадратные мили под ними раскинулись чёрные здания, часто огромных размеров, разных очертаний, но все они были квадратными или прямоугольными. Между ними двигались бесчисленные орды жаб, заполняя улицы и площади, а над крышами роились тучи летающих лодок. В центре города, на большом, круглом, чистом пространстве, находился широкий, круглый, зеленый бассейн — отверстие того самого подводного тоннеля, через который они сюда попали.

Норман указал на него.

— Вот тебе и ответ! — воскликнул он. — Единственный вход в этот жабий город — из моря, через этот водный тоннель!

— Господи… город амфибий! — выдохнул Хакетт, побледнев.

Две лодки быстро неслись над городом, пробираясь сквозь рои других воздушных судов. Норман заметил высокие здания, которые могли быть дворцами, храмами, лабораториями. Потом лодки замедлили ход и спикировали вниз, к массивному, прямоугольному зданию, расположенному неподалеку от входа в водный туннель. На его крыше дежурили вооружённые жабы-охранники, там же покоились другие воздушные лодки. Когда они сели, двух пленников вытащили из лодки, и охранники тут же вцепились в них.

Наполовину волоком, наполовину неся на руках, их подтащили к отверстию в крыше, из которого вниз вела лестница. Так они попали внутрь здания, освещаемого множеством окон. Норман успел заметить длинные коридоры, заканчивающиеся зарешеченными дверями, и охранников то тут, то там. Вдоль стен тянулись металлические трубы, откуда-то доносился глухой, ритмичный гул механизмов. Наконец их подвели к зарешеченной двери, охранник открыл ее по квакающему приказу конвоировавших их жаболюдей, двоих пленников втолкнули внутрь, после чего дверь с лязгом захлопнулась. Они повернулись спиной к двери и вскрикнули от изумления. В комнате находилось с полсотни человек!

Но это были люди, каких они никогда прежде не видели, они были в целом похожи на людей, за исключением того, что их кожа была светло-зеленой, а не обычной бело-розовой. На них были тёмные короткие туники, и они оживлённо переговаривались на каком-то языке, совершенно непонятном Норману и Хакетту. Увидев лётчиков, они с удивлением окружили их, с любопытством разглядывая, и по комнате прокатился гомон множества голосов, совершенно непонятных для них двоих. Затем один из людей издал восклицание, и все обернулись.


Зарешеченная дверь распахнулась, и вошли с полдюжины жаб-охранников, а за ними — двое, нёсших небольшой квадратный аппарат, от которого тянулись трубки, уходившие назад, за дверь.

— Норман, эти люди… — быстро зашептал Хакетт. — Если в этом мире тоже есть люди, то, возможно, они…

— Тише, Хакетт, Смотри, что они делают.

Двое жаболюдей поставили свой аппарат, а затем один из них проквакал какое-то короткое слово или приказ. Зелёнокожий человек неохотно выступил вперёд. Жаболюди быстро сняли металлический диск, прикрепленный к его руке, обнажив под ним маленькое отверстие, похожее на незаживающую рану. К этому отверстию они прикрепили похожий на присоску предмет, от которого к аппарату отходила прозрачная трубка. Тот зажужжал, и по трубке к аппарату сразу побежала пульсирующая алая струйка. Человек, к которому прикрепили эту трубку, быстро бледнел!

Охваченный ужасом Норман вцепился в своего товарища.

— Хакетт, эти жаболюди высасывают из него кровь!

— Боже милостивый! Смотри — они делают то же самое с другим!

— Всех этих людей держали в плену, чтобы выкачивать у них кровь. Должно быть, эти проклятые твари кормятся ею! И мы теперь здесь, с ними…

Их обоих охватил ужас. Однако происходящее, казалось, никак не влияло на зеленых людей в комнате, один за другим с неохотой подходивших к аппарату, как коровы, не испытывающие желания идти на дойку. Каждому прикрепляли присоску к руке, и по прозрачной трубке вновь бежала пульсирующая алая струя. Когда процедура заканчивалась, на рану возвращали металлический диск, и человек возвращался к остальным. Норман понял, что жаболюди берут у каждого лишь столько крови, сколько он мог потерять, при этом оставаясь в живых, поскольку, хотя каждый возвращался от аппарата бледным и слабым, они всё же были способны ходить.

— Должно быть, они кормятся человеческой кровью! — повторил Норман. — У них могут быть тысячи и тысячи людей, запертых подобным образом, как множество стад коров, и, возможно, они живут исключительно за счет живой крови, выдоенной из них. Люди, как дойные коровы — Боже!

— Норман, смотри, они зовут нас!


Они оцепенели. Все остальные в комнате уже по очереди прошли через кровососущую машину, и теперь жаболюди проквакали приказ двум лётчикам. До этого мгновения они были слишком потрясены ужасом происходящего, чтобы думать о себе. Но теперь ужас внезапно коснулся их лично. Они, дрожа, отпрянули к стене комнаты, готовясь защищаться до последнего.

Жабы-охранники двинулись вперед, чтобы подтащить их к аппарату. Одна перепончатая лапа уже потянулась к ним, но Хакетт сильным ударом отбросил жабочеловека назад и повалил на пол. Жабы-охранники прыгнули, и Норман с Хаккеттом ударили в ответ с ещё большей силой, используя всё преимущество, что давала им меньшая сила тяжести. В комнате поднялся шум, зеленые люди принялись хрипло кричать, готовые, казалось, броситься им на помощь.

Но под угрозой силовых пистолетов других жаб-охранников кричащая толпа отступила, и через несколько мгновений двое летчиков оказались придавлены к полу массой жабьих тел. Норман почувствовал, что его волокут к аппарату.

Боль пронзила его предплечье, когда ему был сделан разрез. Он почувствовал, как к нему прикрепили присоску; затем аппарат зажужжал, и его охватила тошнота, когда кровь начала вытекать из тела. Охранники крепко держали его, у него закружилась голова, он ослаб, но, наконец, почувствовал, что присоска снята и на месте разреза закреплён металлический диск. Его оттолкнули в сторону, и Хакетта — белого как смерть — поволокли вперёд. Через мгновение из него тоже выкачали некоторое количество крови.

Аппарат убрали, Нормана и Хакетта отпустили, а жаболюди, настороженно подняв свои черные силовые пистолеты, удалились, напоследок лязгнув дверью. В комнате снова воцарилась тишина, зеленые люди в изнеможении растянулись на металлических койках вокруг. Два летчика присели у двери, все еще дрожа от тошноты и слабости.

Норман заметил, что Хакетт слабо смеется.

— Подумать только, всего двадцать четыре часа назад я был в Нью-Йорке, — он вновь не то рассмеялся, не то всхлипнул. — На Земле… На Земле…

Норман схватил его за руку.

— Знаю, Хакетт, это ужасно. Но нам не грозит немедленная смерть, и у нас еще есть шанс выбраться отсюда. Черт возьми, неужели чертовы жаболюди смогут удержать нас здесь? Где твоя смелость, приятель?

В этот миг рядом с ними раздался голос, и они обернулись в изумлении.

— Вы люди с Земли? — спросил он по-английски со странным акцентом. — С Земли?


Они застыли в изумлении, увидев говорившего. Это был один из зелёных людей, севший рядом с ними. Высокий, крепко сложенный, с открытым, чистым лицом и тёмными глазами, горевшими живым огнём.

— Английский? — воскликнул Норман. — Ты знаешь английский — понимаешь меня?

Его собеседник обнажил зубы в улыбке.

— Да, я знаю. Меня зовут Сарджа, и меня научил говорить на нем Фаллас, в моем городе, до того, как меня схватили Ралы.

— Фаллас, — озадаченно повторил Норман, и вдруг его лицо озарилось догадкой. — Боже мой, он имеет в виду Феллоуза!

— Да, Фаллас, — подтвердил зелёный человек. — Он упал на наш город с неба в странной летающей лодке, разбившейся вдребезги. Он был ранен, но мы ухаживали за ним, и он научил меня своему языку, который сейчас я услышал от вас.

— Значит, Феллоуз сейчас в твоём городе? — с нетерпением в голосе спросил Хакетт. — Где это?

— За этим морем, там, в горах, — махнул рукой Сарджа. — Наш город далеко от моря, но однажды я был неосторожен и подлетел слишком близко к воде на своей летающей лодке. Ралы как раз устроили вылазку, они увидели меня, поймали и привезли сюда. Теперь мне не покинуть этих стен, пока я не умру.

— Ралы… ты имеешь в виду этих жаболюдей? — спросил Норман.

Сарджа кивнул.

— Разумеется. Это они — владыки и угнетатели нашего мира. Наш крошечный мир — не больше одной десятой Земли, вокруг которой он обращается, но у нас есть земли, реки и одно огромное пресноводное море, в которое они впадают. В этом море давным-давно появились Ралы, великие жаболюди, обретшие такой разум и искусство, что стали владыками этого мира.

— На протяжении веков, пока на суше наши расы зеленых людей боролись за свое существование, Ралы поработили нас. Давным-давно Ралы покинули все свои прежние города, чтобы построить этот великий город амфибий в центре моря. Попасть в него можно только по водному туннелю, ведущему наружу, и, поскольку они жаболюди, им легко попасть в город, так как они могут находиться под водой в течение многих минут, хотя и они тонут, как и любое другое дышащее воздухом существо, если продержать их под водой слишком долго. Люди не осмеливаются проникнуть в город по водному туннелю, поскольку, прежде чем они смогут найти его и подняться по нему к воздуху, они утонут.

— Итак, Ралы правят отсюда, из неприступного города амфибий. Его колоссальный металлический купол неуязвим для обычного оружия, и, хотя купол этот — сплошной, без окон и входов, под ним всегда светло, как и снаружи, поскольку ученые Ралы изобрели светоконденсаторы и проводники, улавливающие свет снаружи и переносящие его внутрь для освещения. Поэтому, когда снаружи день, солнечный свет здесь тоже ярок, а когда наступает ночь, свет Земли освещает здесь всё, как и снаружи.

— Из этого города их отряды совершают бесконечные набеги на города зелёных людей. С тех пор как мы научились создавать летающие лодки, как у них, с молекулярными двигателями, и такие же пушки, стреляющие снарядами, начиненными аннигилирующей силой, мы наконец-то смогли оказать им упорное сопротивление, но их набеги не прекращаются. И всегда, после каждого набега, они увозят пленных сюда, в этот город.

— Десятки тысяч зелёных людей томятся здесь в заточении, только ради одной цели — снабжать их кровью. Ралы питаются только этой кровью, преобразуя её химически так, чтобы она подходила их телам, а затем вводят её себе. Это избавляет их от необходимости добывать пищу. Каждые несколько дней они берут у нас кровь, а поскольку нас хорошо кормят и заботятся о нас, чтобы мы оставались прекрасными производителями крови, нам предстоит прожить здесь довольно долго, прежде чем мы умрём.

— Но разве вы не пытались выбраться отсюда? — спросил Норман. — Неужели никто не пробовал бежать?

Сарджа улыбнулся.

— Кто способен сбежать из города Ралов? За всю известную историю этого не удавалось никому, потому что, даже если каким-то чудом удастся раздобыть летающую лодку, у входа в водный туннель, ведущий наружу, всегда находится охрана.

— Есть там охрана или нет, мы всё равно попробуем, а не будем сидеть здесь и поставлять кровь Ралам, — заявил Норман. — Ты согласен помочь нам добраться до Феллоуза и твоего города?

Зеленый человек задумался.

— Это безнадежно, — сказал он наконец, — Но уж лучше погибнуть от силовых снарядов Ралов, чем провести здесь всю жизнь. Да, я помогу, хотя и не понимаю, как вы собираетесь выбраться хотя бы из этой комнаты.

— Думаю, с этим мы справимся, — заверил его Норман. — Но прежде всего — ни слова остальным. Мы не сможем сбежать все вместе, и неизвестно, кто из них решит выдать нас жаболюдям.

Затем он изложил свою идею двум своим товарищам. Те очень удивились — план был до смешного прост, хотя Сарджа по-прежнему сомневался. Пока Хакетт спал, все еще ослабленный потерей крови, Норман попросил зеленого человека нацарапать на металлическом полу грубую карту поверхности спутника. Выяснилось, что город, где находился Феллоуз, расположен в нескольких сотнях миль от моря.


Пока они разговаривали, солнечный свет, не имевший, по-видимому, источника и пробивавшийся сквозь решётки тяжёлых окон, начал быстро меркнуть, и на расположенный под гигантским куполом огромный город амфибий опустились сумерки. Полной тьмы, однако, не наступило: город окутало мягкое серебристое сияние — Норман понял, что это был свет, отражённый от земного шара. Как только стемнело, жизнь в жабьем городе заметно замедлилась.

С наступлением сумерек в комнату вошли жабы-охранники с длинными металлическими корытами, наполненными красным желеобразным веществом. Они разместили эти корыта на стеллажах вдоль стены. Едва за охранниками закрылась дверь, как узники бросились к корытам — толкаясь, пихая друг друга локтями, с ожесточением вырывали друг у друга пригоршни желе и засовывали его в рот. Это походило на кормёжку скота, и Хакетта и Нормана так затошнило от этого зрелища, что ни один из них не смог заставить себя притронуться к пище. Только Сарджа не испытывал ни малейших сомнений и, казалось, с аппетитом насыщался у ближайшего корыта.

После трапезы зеленые люди разбрелись по койкам и вскоре погрузились в глубокий сон. «Жизнь, как у домашних животных, — подумал Норман, — есть, спать и служить кормом для своих хозяев». Его охватил еще больший ужас перед жаболюдьми и он укрепился в своей решимости сбежать от них. Он подождал, пока в комнате все уснут, и только потом подозвал Сарджу и Хакетта.

— Тише, — прошептал он им. — Если другие проснутся, они поднимут такой шум, что у нас не будет ни единого шанса. Готов, Сарджа?

Зеленый человек кивнул.

— Да, хотя я все еще думаю, что это невозможно.

— Скорее всего, так и есть, — признал Норман. — Но это единственный шанс, что у нас есть. Жаболюди, запирая нас здесь, должно быть, забыли, насколько сильны наши земные мышцы при вашей слабой гравитации.

Они бесшумно подошли к массивной зарешеченной двери комнаты, за которой расхаживал жаба-охранник. Они подождали, пока он пройдет мимо двери и удалится по коридору, затем Норман, Хакетт и Сарджа взялись за один из вертикальных прутьев двери. Он был толщиной в полтора дюйма, сделан из цельного металла, и казалось безумием, что кто-то сможет согнуть его одной лишь силой мышц.

Норман, однако, рассчитывал на то, что на втором спутнике, с его гораздо меньшей гравитацией, их земные мускулы обрели огромную силу. Он схватился за прут, Хакетт и Сарджа ухватились ниже него, а затем, по команде, потянули изо всех сил. Прут устоял, и они снова, с выступившим на лбу потом, потянули за него. Он немного поддался.


Они отступили на время, пока вернувшийся охранник не пройдёт мимо. Затем, снова взявшись за прут и навалились на него со всей силой. С каждым разом прут изгибался все сильнее, и просвет между ним и другими прутьями решётки медленно расширялся. Они сделали последний сильный рывок, и изогнутый прут слегка скрипнул. Они в ужасе отпрянули вглубь комнаты, но жабочеловек, похоже, ничего не заметил. Он вновь прошел по коридору, не взглянув в их сторону, и не успел охранник миновать дверь в их комнату, как в образовавшуюся щель протиснулся Норман и бесшумно прыгнул на спину огромного жабочеловека.

Охранник рухнул на пол, бешено размахивая перепончатыми лапами и издавая хриплое кваканье, но Норман несколькими сокрушительными ударами быстро заставил его замолчать. Повисла тишина. Никто из узников не проснулся. Хакетт и Сарджа выскользнули следом за Норманом.

Все трое бросились к лестнице. В два гигантских прыжка они оказались этажом выше, Хакетту и Норману пришлось тащить Сарджу на себе. Их никто не заметил, и они гигантскими прыжками промчались по другой лестнице, с каждым шагом их надежды росли. Последний пролет — отверстие в крыше над головой; и тут вдруг снизу донёсся громкий, протяжный квакающий крик, а за ним — целый хор встревоженных голосов.

— Они нашли дверь… нашли охранника! — выдохнул Хакетт.

Они выскочили на крышу. На ней были жабы-охранники, прыжками бросившиеся к ним с поднятыми силовыми пистолетами. Но Хакетт в один гигантский прыжок оказался среди них, на мгновение ошеломив их мощными ударами. Сарджа прыгнул к ближайшей летающей лодке, стоявшей на крыше, и отчаянным голосом принялся звать Нормана и Хакетта. Норман повернулся к Хакетту, оказавшемуся в центре яростной схватки, тот вынырнул из нее на мгновение, чтобы, захлёбываясь, закричать:

— Бесполезно, Норман! Улетай! Улетай, слышишь?!

— Хакетт, ради бога! — Норман уже было рванулся к нему, но чья-то рука резко схватила его и потянула назад.

Это была Сарджа, управлявший длинным судном, взлетавшим с крыши.

— Они идут! — выдохнул он. — Слишком поздно…

Снизу на крышу лезли всё новые жаболюди. Сарджа направил аппарат вверх, Хакетт в последний раз отчаянно взмахнул им рукой, прежде чем исчезнуть под нахлынувшей на него волной жаболюдей.


Крыша, вместе с кипящей на ней схваткой, стремительно ушла вниз, исчезнув в серебристых сумерках, и их корабль понесся над могучим жабьим городом. Они торопились к центру города, к зеленому бассейну, служившему входом в водный туннель, а позади них, внизу, быстро нарастал гул тревоги. Норман бесплодно бушевал.

— Хакетт! Хакетт! Мы не можем бросить его…

— Уже слишком поздно! — крикнул Сарья. — Мы не сможем ему помочь, лишь снова окажемся в плену. Мы сбежим сейчас и вернемся… точно вернемся…

Даже в этот безумный момент Норман понял, что тот прав. Хакетт ввязался в схватку, сдерживая жаб-охранников только для того, чтобы они могли сбежать. Внезапно он закричал:

— Сарджа — водный туннель!

Поднятые по сигналу тревоги, вокруг него появилось с полдюжины лодок с жабами-охранниками!

— Силовое орудие! — крикнул зеленый человек. — Рядом с тобой!

Норман обернулся, заметил длинную трубу на шарнире рядом с собой и навел ее на лодки, приближавшиеся к ним спереди. Он лихорадочно надавил на спусковой крючок в задней части орудия, затем почувствовал, как из нее вылетает поток снарядов. Две лодки, летевшие впереди, исчезли, когда снаряды испустили свою разрушительную силу, еще одна накренилась и стала терять высоту. Оставшиеся три выпустили по ним силовые снаряды, засвистевшие вокруг них, но в это мгновение лодка под умелым управлением Сарджа, описав головокружительный вираж, нырнула прямо в отверстие водного тоннеля!

Норман отчаянно вцепился в свое сиденье, когда лодка стремительно понеслась вниз, сквозь толщу воды, Сарджа, стиснув зубы, гнал её по гигантскому подводному тоннелю, и в мутном сиянии позади уже виднелись ослепительные лучи — три суда Ралов мчались следом, быстро сокращая расстояние. Смогут ли силовые снаряды действовать под водой? Норман не знал. В отчаянии развернув пушку, он навёл её на преследователей и нажал спуск. Через мгновение и лучи, и лодки, плывущие позади них по туннелю, исчезли.

Его легкие горели огнем; казалось, он должен был позволить воде наполнить их. Лодка рассекала воду с такой огромной скоростью, что он почувствовал — его вот-вот выбросит из неё. Боль, казалось, расплавленным металлом разлилась по его груди — он больше не мог сдерживаться; и тут лодка вынырнула из воды на свежий воздух!


Норман тяжело, захлёбываясь, дышал. Позади них возвышался колоссальный металлический купол города жаб, тускло поблескивающий в серебристом свете, заливавшем бескрайние морские просторы. Этот свет лился сверху — от огромного серебряного полумесяца, висевшего в ночном небе. На нём виднелись тёмные очертания материков — и тут Норман понял. Земля! Он несколько истерично рассмеялся. Сарджа на огромной скорости вел летающую лодку над морем, удаляясь от жабьего города. Наконец он оглянулся. Далеко позади возвышался огромный купол, а вокруг него переливались мерцающие огни — огни преследующих их лодок Ралов.

— Мы сбежали! — крикнул Сарджа. — Из города Ралов, из которого еще никто не убегал!

Память больно кольнула Нормана.

— Хакетт! Он сдержал жаболюдей, чтобы мы могли сбежать — мы вернемся за ним, клянусь Богом!

— Мы вернемся! — твёрдо сказал Сарджа. — Мы вернемся со всеми зелеными людьми этого мира в город Ралов, да! Я знаю, что замыслил Фаллас.

— Ты сможешь найти дорогу к нему… к своему городу? — спросил Норман.

Сарджа кивнул, взглянув вверх.

— До того, как взойдет и зайдет ещё раз солнце, мы доберёмся до него.

Лодка мчалась вперед, и большой купол и освещающие его прожекторы исчезли за горизонтом. Норман чувствовал, как теплый ветер сушит его промокшую одежду. Устроившись на борту лодки, он смотрел на серебристый полумесяц Земли, опускающийся к горизонту перед ними. Это означало, сказал он себе, что спутник медленно вращается вокруг своей оси, кружась вокруг Земли. Ему пришло в голову, что ночные и дневные периоды здесь, должно быть, очень неравномерны.

Когда солнце поднялось над водой позади них, они все еще летели над бескрайней водной гладью, но вскоре увидели впереди на горизонте тонкую зеленую полоску суши. Сарджа замедлил ход, когда они достигли ее, определил направление и направил лодку дальше.

Они миновали прибрежную равнину, а затем тянущиеся длинными цепями низкие холмы, покрытые густыми могучими джунглями, сплошной массой незнакомой Норману зелени. Ему казалось, что порой среди зарослей шевелились огромные звероподобные фигуры. Дважды он замечал в джунглях большие поляны, на которых стояли города приличных размеров, состоящие из ярко-зеленых зданий, над каждым городом возвышалась металлическая башня. Но когда он указывал на них, Сарджа каждый раз отрицательно качал головой.


Наконец, когда они миновали еще одну гряду холмов и увидели третий зеленый город с возвышающейся над ним башней, Сарджа указал на него, и его лицо просветлело.

— Мой город, — сообщил он. — Там Фаллас.

Феллоуз! Сердце Нормана забилось быстрее.

По мере приближения, они опускались все ниже и ниже. Норман понял, что здания окрашены в зелёный цвет, чтобы сливаться с густыми джунглями вокруг в целях маскировки. Но башня с решётчатой площадкой наверху всё же вызывала у Нормана недоумение. Он хотел спросить Саржу о её назначении, но получил ответ не от него. Из клетки на вершине башни медленно высунулся длинный металлический ствол и послал в их сторону россыпь силовых снарядов.

— Они стреляют в нас! — закричал Норман. — Это не может быть твой город!

— Они видят черную лодку! — воскликнул Сарджа. — Они думают, что мы налетчики Ралы, и если мы не дадим им знать, кто мы, они расстреляют нас в воздухе! Надо встать и помахать им!

Норман и Сарджа вскочили на ноги и отчаянно замахали руками тем, кто находился в клетке на башне, пока их летающая лодка медленно скользила вперёд. Почти сразу же обстрел силовыми снарядами прекратился, и, когда они приблизились, из клетки на башне раздался звук, похожий на вой сирены. Тотчас же десятки летающих лодок, похожих на их собственную, но сверкающих голым металлом, а не черных, как их лодка, поднялись в воздух из города и окружили их.

Сарджа что-то крикнул на своём языке, и зелёные люди на соседних лодках ответили ему восторженными возгласами. Лодка резко пошла вниз, к городу, Норман напряженно вглядывался в открывающуюся ему картину. Огромные толпы зеленых людей, облачённых в темные туники, высыпали на улицы города, как только дали отбой тревоги, и когда их лодка вместе с сопровождающими приземлилась на просторной площади — перекрёстке нескольких широких улиц — вокруг мгновенно собралась шумящая толпа.

Возбуждённые зеленые люди, столпившиеся вокруг Нормана и Сарджа, расступились, освобождая проход для полудюжины людей, поспешно высыпавших на площадь из самого большого здания, выходящего на нее фасадом. Все, кроме одного, были такими же зелеными, как и остальные. Но один выделялся — со смеющимися глазами и загорелым лицом, в поношенной коричневой одежде, странно широкими шагами он приближался к ним. Сердце Нормана подпрыгнуло.

— Феллоуз!

— Великий Боже, Норман! — изумлённо выдохнул тот. — Норман… как, ради всего святого, ты сюда попал?


Норман, измученный до предела и телом, и душой, сбивчиво заговорил:

— Мы догадались, куда ты пропал… второй спутник… Феллоуз… Хакетт и я полетели за тобой… но попали в этот жабий город…

Пока Норман торопливо и отрывисто рассказывал, лицо Феллоуза было напряжено. А когда он закончил, вновь обретённый приятель молча сглотнул и крепко сжал руку Нормана.

— И вы с Хакеттом догадались обо всём и отправились за мной… пошли на такой риск! Вы оба сумасшедшие. Сумасшедшие…

— Феллоуз, Хакетт все еще там… если ещё жив… в городе Ралов!

Феллоуз сурово и быстро заговорил:

— Мы вытащим его, Норман, если он еще жив. Но будь он жив или мертв, Ралы всё равно заплатят за это и за все, что творили в этом мире веками. Время из расплаты близко — да.

Он повел Нормана сквозь толпу возбужденных зелёных людей в огромное здание, из которого недавно вышел. Внутри было много больших помещений, мастерских и лабораторий, которые Норман мельком разглядел, проходя мимо. В комнате, куда его привели, стояла длинная металлическая кушетка. Норман по команде Феллоуза растянулся на ней и почти сразу же погрузился в сон.

Проснувшись, он обнаружил, что солнечный свет, наполнявший комнату, исчез и сменился серебристым светом Земли. Выглянув в окно, он увидел, что в городе, залитом серебристым светом, кипит бурная деятельность, по нему движутся огромные толпы зеленых людей, несущих оружие и снаряжение, со всех сторон из сумрака выныривают летающие лодки. Он обернулся, услышав, как со щелчком открылась дверь за его спиной. Это вошёл его старый друг — Феллоуз.

— Я думаю, ты выспался, Норман. Как себя чувствуешь?

— Такое ощущение, будто я проспал неделю, — ответил Норман, и Феллоуз рассмеялся своим прежним беззаботным смехом.

— Почти что. Ты проспал два дня и две ночи, но в сумме это составило едва ли больше дюжины часов.

— Этот мир… — в голосе Нормана звучало недоверие. — Мысль о том, что мы здесь… на втором спутнике Земли… это невероятно…


— Иногда мне тоже так кажется, — задумчиво произнес Феллоуз. — Но этот мир не так уж плох — по крайней мере, его человеческая часть. Когда атмосфера второго спутника подхватила меня и швырнула вниз, к зеленым людям, разбив самолет и чуть не погубив меня самого, они позаботились обо мне. Ты говорил, еще трое исчезли так же, как и я? Я никогда о них здесь не слышал; должно быть, они упали в море или джунгли. Конечно, я хотел вернуться на Землю на одной из этих летающих лодок, но не смог. Их молекулярная энергия не позволяет им улетать далеко от поверхности этого мира, так что это оказалось невозможно.

— Как бы то ни было, зеленые люди заботились обо мне, и когда я узнал, что жаболюди веками господствовали в этом мире, что город Ралов сеял бесконечный ужас среди здешних людей, я решил уничтожить этих монстров любой ценой. Я обучил некоторых зеленых людей, таких как Сарджа, моему языку, позже выучил их речь, и за те несколько недель, что я нахожусь здесь, разработал план уничтожения Ралов.

— Ты знаешь, что город амфибий практически неприступен, потому что люди едва ли могут продержаться под водой достаточно долго, чтобы попасть в него, не говоря уже о том, чтобы сражаться под водой, как это могут делать жаболюди. Чтобы сражаться с ними на равных, зеленым людям понадобятся водолазные шлемы с запасом кислорода. Они никогда даже не думали о подобном — так боялись моря, что не решались экспериментировать — но я убедил их, и они сделали достаточно шлемов, чтобы хватило всем их воинам. В таких шлемах они смогут сражаться с Ралами под водой на равных.

— И есть шанс, что с их помощью мы сможем полностью уничтожить город Ралов. Как ты мог заметить, он возведён на гигантском каменном пьедестале, поднимающемся со дна моря, и я поручил некоторым зелёным людям сделать огромные силовые снаряды — силовые бомбы — достаточно мощные, чтобы расколоть пьедестал под городом. Если нам удастся установить бомбы, то мы сможем навсегда покончить с господством жаболюдей этом мире. Но одно можно сказать наверняка: мы вытащим оттуда Хакетта, если он все еще жив!

— Значит, ты собираешься атаковать город Ралов прямо сейчас? — воскликнул Норман.

Феллоуз мрачно кивнул.

— Пока ты спал, все силы зелёных людей этого мира собрались вместе. Твое появление лишь ускорило осуществление наших планов, Норман — в душе все зеленые расы уже недели назад были готовы к этой атаке!


Норман, несколько ошеломлённый стремительностью разворачивающихся событий, вместе с Феллоузом широкими шагами вышел из здания на примыкающую к нему большую площадь. На ней лежала тень от множества переполненных зелеными людьми летающих лодок, зависших над площадью и городскими улицами. Одна лодка, за штурвалом которой находился Сарджа, ждала их на земле, и когда они взошли на её борт и пристегнулись к сиденьям, она поднялась к остальным.

Их встретили оглушительные радостные возгласы. Норман увидел, что в серебристом свете огромного полумесяца Земли над городом и окружающими джунглями раскинулось целое море летающих лодок. В каждой из них находились зеленые люди; каждая была вооружена силовыми пушками и имела столько же больших шлемов с защитными очками, сколько на ней было пассажиров. Он заметил и более крупные лодки, загруженные огромными металлическими цилиндрами — силовыми бомбами, о которых упоминал Феллоуз.

Феллоуз поднялся и чистым громким голосом что-то коротко сказал собравшимся на лодках зеленым людям, в ответ прозвучал новый мощный крик донёсшийся из лодок и с улиц, из глоток тех, кто наблюдал за разворачивающимися событиями, находясь внизу. Затем, после того, как он произнес ещё какое-то слово, Сарджа послал их лодку вперёд, в полет над городом, и огромная масса лодок, числом не менее тысячи, плотной колонной устремилась за ними.

Феллоуз наклонился к Норману, пока армада тихо гудящих судов неслась над серебристыми джунглями:

— Мы полетим прямо к городу Ралов и попытаемся прорваться внутрь, прежде чем они поймут, что происходит.

— Разве у них не будут выставлены посты?

— Вероятно, но мы планируем загнать их назад в город, прежде чем на нас набросятся их основные силы. Это наш единственный шанс проникнуть внутрь и добраться до Хакетта. И пока мы будем атаковать, можно будет заложить силовые бомбы, хотя я слишком многого от них не жду.

— Если атака увенчается успехом и мы попадем внутрь, — процедил Норман сквозь стиснутые зубы, — у нас появится шанс…

— Это зависит от воли богов. Знай, зелёные люди совершают немыслимое — атакуют ралов, хозяев этого мира. Но у них за плечами века угнетения, и за такое нужно отомстить. Они будут сражаться.

Флотилия летела дальше, под ней разворачивалась панорама холмов и рек, залитых серебристым светом. Полумесяц Земли скрылся у них за спиной, и к тому времени, когда они оказались над огромным пресноводным морем, из-за него, словно пылающее око, поднялось солнце. Земля скрылась из виду, и зеленые люди замерли в напряжении, увидев, что внизу простираются только серые воды, веками служившие базой ужасных жаболюдей. Но, несмотря на это, флот продолжал мчаться вперед, не сбавляя скорости.


Наконец армада замедлила ход. Вдали, там, где небо сливалось с водой, над ровной линией горизонта поднялась едва заметная выпуклость. Город амфибий Ралов! По приказу Феллоуза летающие лодки начали снижаться, скользя теперь почти над самыми волнами. Следующий приказ — и зелёные воины надели громоздкие, уродливые шлемы. Норман обнаружил, что, несмотря на то, что они были неудобны, кислородом они снабжались бесперебойно. Флот снова набрал максимальную скорость, но, когда гигантский черный купол жабьего города стал легко различим, из-за него внезапно выскочил целый рой черных точек.

— Лодки Ралов!

Этот приглушенный возглас принадлежал Феллоузу. Впрочем, зелёным людям больше не требовалось никаких пояснений. Подобно ястребу, бросающемуся на добычу, флот зелёных людей ринулся вперёд. Норман, сжимая коленями силовое орудие, успел лишь заметить, что лодок Ралов — всего несколько сотен, и что эта сотня, презрев численное превосходство так долго угнетаемых ими людей, летит прямо им навстречу. Затем два флота встретились — и в схватке закружились бок о бок над водой.

Всё вокруг Нормана превратилось в хаотический водоворот лодок Ралов, заполненных зелёными жаболюдьми с выпученными глазами, осыпавшими всё вокруг силовыми снарядами. Повинуясь инстинктам, как когда-то в воздушных боях, он нажал на спуск зажатого между коленями орудия, и, когда снаряды полетели в сторону носящихся вокруг лодок, он увидел, как в их строе внезапно начали образовываться области небытия. Снаряды ударялись о лодки и взрывались, образуя невидимые области аннигиляции, как среди вражеских лодок, так и среди их собственных, оказавшихся слишком близко.

Два флота на мгновение смешались, и битва превратилась в настоящее безумие, в огромный водоворот черных и сверкающих металлом летающих лодок, осыпаемых снарядами, оставляющими после взрывов лишь пустоту. Ралы сражались как демоны.

Беспорядочная, ужасающая свалка длилась всего несколько мгновений; дольше она просто не могла продолжаться. Норман, опустошивший магазин своего оружия, увидел, как хаотическая масса лодок вдруг распалась: чёрные суда начали терять высоту, камнем падая вниз, к волнам! Ралы, ошеломлённые этими мгновениями чудовищной битвы, бежали. Приглушённые крики и ликующие возгласы донеслись до Нормана, когда сверкающие летающие лодки зеленых людей устремились в погоню за врагом. Они пронзили морскую поверхность, и, описав стремительные дуги, нырнули в изумрудные глубины, прямо к гигантскому чёрному куполу.


Впереди лодки Ралов мчались к своему городу, а преследователи, словно акулы, рвались за ними. В толще воды обе армады неслись сквозь взвихряющиеся потоки, чёрные и сверкающие металлом суда плевались силовыми снарядами, заставляющими бурлить и содрогаться морские глубины. Туннель! Его круглое отверстие зияло в громадной стене впереди, и Норман увидел, как лодки Ралов — теперь их осталось лишь несколько десятков — исчезают в нём одна за другой, спеша поднять на ноги все силы огромного города амфибий. Их собственные лодки, не замедляясь, ринулись следом за Ралами в этот подводный проход. Оглянувшись на мгновение, он заметил позади крупные лодки с мощными силовыми бомбами, они отделились от общего строя, уходя в сторону.

В водном туннеле творился сущий кошмар. Вспышки лучей из лодок впереди, ревущие потоки и бушующая вокруг вода — всё смешалось в сплошной хаос, отступающие Ралы, даже спасаясь бегством, не переставали выпускать из кормовых орудий смертоносные силовые снаряды. Однажды жаболюди развернулись, чтобы задержать преследователей в туннеле, но натиск зелёных людей был слишком велик — их стремительный поток просто смял оборону и прорвал её. Лодки вокруг них превращались в ничто. Какая-то часть сознания Нормана холодно удивлялась, почему они всё ещё живы, в то время как другая, действующая, безостановочно нажимала на спуск, вовремя перезаряжая орудие. Гротескные фигуры Феллоуза и Сарджа маячили рядом с ним. Внезапно туннель резко пошёл вверх, мчащиеся вслед за ускользающими Ралами лодки в следующее мгновение вырвались на свежий воздух! Они оказались под гигантским куполом!

Спасающиеся бегством лодки жаболюдей разлетелись в разных направлениях над своим могучим, кишащим жителями городом, и в тот же миг по нему пронёсся оглушительный рев тревоги — зелёные люди вырвались из водного туннеля! Норман увидел, как из города начали подниматься в воздух летающие лодки, и понял, что через несколько мгновений вся огромная сила Ралов, тысячи собравшихся вместе летательных аппаратов, обрушатся на них. Он указал рукой на массивное, прямоугольное здание и, не снимая шлема, крикнул Феллоузу и Сардже:

— Хакетт!

Но Сарджа уже направил их корабль через весь город к нужному зданию, половина их флота последовала за ним, а часть все еще выходила из водного туннеля. Лодки Ралов пытались их перехватить, но ничто не могло остановить их полёт, силовые снаряды зелёных людей прорубали дорогу, и они мчались вперёд, подобно метеору. Они устремились вниз, к прямоугольному зданию, и Норман, уже наполовину обезумевший к тому времени, понял, что спускаться на крышу и входить внутрь — самоубийство, учитывая количество жаболюдей, находящихся в этот момент в воздухе над городом. Он докричался до Феллоуза, и, снизившись, они из двух орудий обстреляли боковую часть здания силовыми снарядами.


Силовые снаряды ударили — и целая стена здания исчезла, обнажив его внутреннюю часть. Оттуда, сметая оказавшихся на их пути жаб-охранников, принялись выскакивать толпы обезумевших зеленых людей, а в это время, снующие высоко над городом лодки вторжения обстреливали коробки зданий, в которых содержались заключенные, даря десяткам тысяч людей свободу. В бурлящей массе внизу Норман вдруг увидел знакомый силуэт и дико закричал. Человек в коричневой одежде поднял голову, увидел их летящий вниз корабль и, собрав последние силы, совершил гигантский прыжок — футов на сорок! Его пальцы ухватились за край корпуса, и Норман, едва не потеряв равновесие, втащил его внутрь.

— Норман! — выдохнул он. — Во имя Господа… Феллоуз!

— Шлем, Хакетт! — крикнул Феллоуз, протягивая запасной. — Боже мой, посмотри на этих пленников, Норман!

Несметные тысячи зеленых людей, вырвавшихся из зданий, стены которых исчезли под снарядами освободителей, хлынули наружу, превратив город амфибий в безумный хаос. Не замечая больше ничего, они бросались на жаболюдей, наполнявших улицы, с яростью, превосходящей человеческое воображение. Это была слепая, безумная месть — единственный шанс воздать чудовищам, веками питавшимся их кровью. В этом невообразимом вихре ярости даже парящие над городом лодки зелёных людей были почти забыты.

Внезапно весь город — и огромный купол над ним — содрогнулся, один раз, потом ещё один. Из глубин донёсся глухой, протяжный, чудовищный грохот.

— Гигантские силовые бомбы! — закричал Феллоуз. — Их взорвали! Город тонет! Прочь отсюда, ради всего святого!

Ведомая ловкими руками Сарджи, лодка резко развернулась в сторону водного туннеля, и весь их флот устремился за с ними. Гул и скрежет становились всё громче, страшнее; купол и город уже содрогались в яростной дрожи, но ни жаболюди, ни освобождённые узники, ослеплённые безумием битвы, почти не замечали этого. Огромный купол будто бы оседал на них, а город под ними рушился. Лодка Сарджи с ужасающей скоростью нырнула в воды туннеля, и понеслась по нему, в то время, когда стены огромного туннеля качались и рушились вокруг них! Они вырвались из него в зеленые глубины и услышали позади глухой, чудовищный грохот — это рассыпался, расколотый мощными силовыми бомбами, огромный каменный пьедестал, на котором стоял город. И когда их лодки взмыли в воздух, они увидели, что огромный купол города Ралов исчез.

Под ними был только титанический водоворот пенящихся вод, в котором на миг показалась изогнутая вершина оседающего купола, медленно, тяжело, с гулом, подобным обрушению миров, погружающегося в морскую пучину. Сминаясь и разламываясь, он исчез в бурлящих волнах вместе со всеми жаболюдьми, веками правившими вторым спутником, со всеми пленниками, в последнем порыве ярости утянувшими своих мучителей с собой на порог смерти! Сорвав с себя шлемы, среди ликующих криков зелёных людей, Норман, Феллоуз и Хакетт стояли, глядя вниз — на колоссальный водоворот, ставший могилой хозяев целого мира.

Затем края гигантской впадины обрушились, воды сомкнулись с ревом… и под ними осталась лишь вздымающаяся, бурная морская гладь…


Огромный серый шар Земли вновь поднялся высоко над головой, и солнце уже клонилось к горизонту, когда все трое взмыли ввысь на длинном сверкающем, ревущем мотором, самолете. Норман, Хакетт и Феллоуз, теснившиеся в узкой кабине, махали руками в иллюминаторы. Со всех сторон вместе с ними поднимались летающие лодки зеленых людей.

Они махали руками в ответ, кричали слова прощания, и среди них выделялся высокий силуэт Сарджи, стоявшего на носу одной из лодок. Зелёные люди уговаривали их остаться — троих, уничтоживших вековое владычество жаболюдей — но тоска по Земле звала их домой, и они отправились туда, где среди зарослей тростника все еще лежал самолет, целый и невредимый, и с помощью сотни рук вытащили его, чтобы подготовить к взлёту.

Самолет, ревя мотором, взмыл ещё выше, а они следили за тем, как летающие лодки отстают. На мгновение они увидел, как Сарджа поднял руку в последнем приветствии — и затем всё исчезло.

Они летели всё выше, к огромной серой сфере, не сводя глаз с тёмных очертаний её континентов, а особенно — одного. Все выше и выше — зеленая земля и серое море уходили вниз; Хакетт и Феллоуз были переполнены решимостью и нетерпением, а Норман, сосредоточившись, продолжал набирать высоту. Спутник, похожий на зеленоватый шар, лежал прямо под ними. По мере того как они поднимались, в их ушах все отчетливее раздавался неистовый шум.

— Граница атмосферы спутника? — спросил Феллоуз, и Норман кивнул.

— Почти! Держитесь!

Он резко повёл машину вверх, и мгновенно их ударили невидимые силы, серая Земля, зеленый спутник и желтое солнце, всё завертелось вокруг кружащегося в диком вихре самолёта. Затем внезапно он начал падать, серая Земля с темным очертанием континента оказались внизу, в то время как её второй спутник с затихающим ревом пронесся над ними, исчезая вдали. И Норману показалось, что вместе с ним исчезает и всё пережитое: жаболюди и их громадный город, Сарджа и их безумное бегство, зеленые люди и последняя ужасная битва; все это уносится прочь.